Продолжаем архивную рубрику «ПринтИнсайдера» — истории Дмитрия Старцева из ЖЖ «Про жизнь, полиграфию и вообще», который он вёл в 2008–2010 годах. На этот раз — история из 2005 года о том, как в типографии руководство установило норму в 20 листов на приладку четырёхкрасочных работ, почему печатный цех годами жил по другим цифрам и что такой эпизод говорит об управлении производством в середине 2000-х и сейчас.
В 2009 году мне попались в киоске два экземпляра одного журнала с настолько разными по цвету обложками, что казались из двух разных тиражей. Причину именно этого брака я, конечно, не знал, но сразу вспомнил, как боролись с выходом на цвет в типографии, в которой я работал.
В середине 2000-х годов основной машиной у нас была Polly Performer 466 — четырехкрасочная листовая офсетная машина формата А2. И в автоматизированной системе учёта типографии на приладку было заложено что-то около 20 листов на весь четырёхкрасочный тираж. Норму эту менеджеры высшего звена установили, пока начальник печатного цеха Вера Ивановна была в отпуске. Вернулась — а тут сюрприз.
Чтобы понять, в чём была проблема, нужен контекст: нормативы определяли приладочные отходы не просто на тираж, а на каждую печатную форму, то есть фактически на каждый цвет. В отраслевых таблицах конкретная цифра зависела от машины и сложности работы: встречались значения от 20 до 30 листов на форму. Например, для малых офсетных машин норматив начинался с 20 листов, а для четырёхкрасочных листовых машин — 25–30 листов на форму. У нас же 20 листов на цвет превратились в норму сразу на четыре цвета.
Вера Ивановна годами пыталась добиться пересмотра этой цифры, руководство не соглашалось. Норма продолжала участвовать в расчёте стоимости заказа и времени работы, а начальник цеха своей властью добавляла печатникам бумагу сверх того, что было заложено в системе. Причём речь не шла о сотнях лишних листов: насколько я помню, на стандартной работе мы практически никогда не уходили на приладку выше 100 листов, обычно требовалось меньше. Была ли такая норма результатом ошибки или сознательной установки — сказать не могу.
В результате существовали сразу две версии производственной эффективности выхода на тираж. По первой рассчитывались заказ и его себестоимость, а по второй печатался тираж. Разницу между ними приходилось закрывать вручную — дополнительной бумагой и решениями начальника цеха. И если фактически на приладку уходило, например, 60 или 80 листов, в калькуляции эти расходы просто не появлялись. И никакие ухищрения начальника цеха плановую норму не могли поменять.
Что там было дальше — я уже не в курсе, но история мне кажется довольно характерной и для дней сегодняшних. В типографиях уже как лет 20 начали появляться автоматизированные системы расчёта и учёта, оборудование становилось сложнее и производительнее, руководство хотело видеть нормативы и контролировать себестоимость. При этом реальные знания о том, сколько времени и материалов требует заказ, часто оставались у технологов, мастеров и печатников. Если цифра, заведённая в систему, расходилась с производством, проще было научиться обходить её, чем изменить саму систему.
Сейчас в типографиях намного глубже внедряется учёт, возможностей сравнивать план с фактом стало больше. Однако и сегодня где-то в глубине таблиц плановых расходов могут скрываться такие же «косяки». Тогда производство будет выпускать ту или иную продукцию либо в убыток, либо с гораздо более низкой маржой, чем кажется по расчётам. История с двадцатью листами двадцатилетней давности как раз показывает: в любой, даже самой совершенной системе автоматизированного учёта неверно занесённые данные неизбежно приводят к ошибкам. И проблема будет решаться «Верой Ивановной», которая будет просто вести двойную бухгалтерию по бумаге и выдавать печатникам больше листов на тираж, чем это «положено».
В середине 2000-х годов основной машиной у нас была Polly Performer 466 — четырехкрасочная листовая офсетная машина формата А2. И в автоматизированной системе учёта типографии на приладку было заложено что-то около 20 листов на весь четырёхкрасочный тираж. Норму эту менеджеры высшего звена установили, пока начальник печатного цеха Вера Ивановна была в отпуске. Вернулась — а тут сюрприз.
Чтобы понять, в чём была проблема, нужен контекст: нормативы определяли приладочные отходы не просто на тираж, а на каждую печатную форму, то есть фактически на каждый цвет. В отраслевых таблицах конкретная цифра зависела от машины и сложности работы: встречались значения от 20 до 30 листов на форму. Например, для малых офсетных машин норматив начинался с 20 листов, а для четырёхкрасочных листовых машин — 25–30 листов на форму. У нас же 20 листов на цвет превратились в норму сразу на четыре цвета.
Вера Ивановна годами пыталась добиться пересмотра этой цифры, руководство не соглашалось. Норма продолжала участвовать в расчёте стоимости заказа и времени работы, а начальник цеха своей властью добавляла печатникам бумагу сверх того, что было заложено в системе. Причём речь не шла о сотнях лишних листов: насколько я помню, на стандартной работе мы практически никогда не уходили на приладку выше 100 листов, обычно требовалось меньше. Была ли такая норма результатом ошибки или сознательной установки — сказать не могу.
В результате существовали сразу две версии производственной эффективности выхода на тираж. По первой рассчитывались заказ и его себестоимость, а по второй печатался тираж. Разницу между ними приходилось закрывать вручную — дополнительной бумагой и решениями начальника цеха. И если фактически на приладку уходило, например, 60 или 80 листов, в калькуляции эти расходы просто не появлялись. И никакие ухищрения начальника цеха плановую норму не могли поменять.
Что там было дальше — я уже не в курсе, но история мне кажется довольно характерной и для дней сегодняшних. В типографиях уже как лет 20 начали появляться автоматизированные системы расчёта и учёта, оборудование становилось сложнее и производительнее, руководство хотело видеть нормативы и контролировать себестоимость. При этом реальные знания о том, сколько времени и материалов требует заказ, часто оставались у технологов, мастеров и печатников. Если цифра, заведённая в систему, расходилась с производством, проще было научиться обходить её, чем изменить саму систему.
Сейчас в типографиях намного глубже внедряется учёт, возможностей сравнивать план с фактом стало больше. Однако и сегодня где-то в глубине таблиц плановых расходов могут скрываться такие же «косяки». Тогда производство будет выпускать ту или иную продукцию либо в убыток, либо с гораздо более низкой маржой, чем кажется по расчётам. История с двадцатью листами двадцатилетней давности как раз показывает: в любой, даже самой совершенной системе автоматизированного учёта неверно занесённые данные неизбежно приводят к ошибкам. И проблема будет решаться «Верой Ивановной», которая будет просто вести двойную бухгалтерию по бумаге и выдавать печатникам больше листов на тираж, чем это «положено».
⭕️ Подписывайтесь на «PrintInsider | Дмитрий Старцев»: от личного опыта — к отраслевому знанию. Мы растём в «Максе» — присоединяйтесь! Видео — в YouTube
